Е.А.ОКЛАДНИКОВА, А.А.БУРЫКИН

Преступление, наказание и некоторые этнокультурные универсалии

В мире нет ни одного этноса, в культуре которого отсутствовали бы понятия преступления и наказания, в какой бы форме они ни манифестировались, эти понятия существуют даже тогда, когда традиционные нормы поведения не имеют какой-либо письменной или устной кодификации. Все без исключения этнические культуры содержат представления о таких отклонениях от традиционных норм поведения индивида, которые оцениваются как имеющие негативные последствия для социума и требуют от последнего адекватной и соразмерной реакции на девиантное поведение индивида.

Этнографическое определение преступления выглядит примерно так: Преступление - это деяние (как правило - действие и крайне редко - бездействие) индивида, которое отклоняется от принятых в этносе и социуме норм поведения, которое инициирует адекватное воздействие других членов социума на индивида, хотя бы данное деяние не затрагивало непосредственно их личные интересы. Критерии отнесения деяния к преступлению, и критерии определения меры наказания со стороны социума являются произвольными и полностью зависят от этнических стереотипов той или иной традиции. Важно подчеркнуть, что нет таких человеческих сообществ, которые оставляли бы их членам полную свободу поведения без его коллективной оценки и нет таких обществ, где было бы наказуемым любое отклонение поведения индивида.

Из числа мотивов квалификации акта девиантного поведения как преступления можно выделить следующие:

1) нарушение индивидуальных прав объекта деяния;

2) нарушение коллективных прав членов социума - этноса или социальной группы. Любопытно отметить, что спектр реализации норм поведения индивида в остается достаточно широким и в нем остается своеобразная область допустимых отклонений - иначе говоря, поведение индивидуума складывается из реализации его собственных прав при соблюдении аналогичных прав другими членами социума. Любая отклоняющаяся форма поведения, не приводящая к нарушению чьих либо прав, преступлением не является и соответственно наказания не влечет. Универсальными для всех этносов являются и этические нормы, нарушение которых порицается, но не влечет наказания. Любопытными сферами реализации как правовых, так и этических норм являются районы контактирования разных этических традиций, для которых характерна взаимная терпимость норм даже при их различии.

Из основных прав индивидуума право на жизнь в большинстве традиций признается за каждым индивидуумом и не регламентируется нормами общественного установления (при этом право посягательства на чужую жизнь имеет каждый в отдельности, но при этом месть или правосудие осуществляют только те, кто имеет в этом личную заинтересованность: например, кровная месть внутри семьи или рода исключена). Совершенно неприкосновенным является право индивидуума на принадлежность к данному социуму и этносу: изгнание как мера наказания не лишала человека принадлежности к этносу и его социального статуса, если таковой признавался традицией (например, в северной Европе в средние века). Большую степень социальной регламентации, как ни парадоксально, имеет право собственности на имущество, также признаваемое за каждым членом социума: отчуждение имущества (кража, грабеж, разбой) практически во всех традициях оценивается как угроза, опасная для общества в целом. Довольно заметное место в архаических традициях занимает личная свобода человека в отношении семейно-брачного поведения: принуждение женщины к сожительству во всех формах рассматривается как своеобразное ущемление ее личной свободы.

Право на личную свободу индивидуума в подавляющем большинстве этнических традиций является неприкосновенным со стороны социума, как и права на жизнь и владение имуществом. Архаические традиции практически не знают такого понятия наказания, как лишение свободы (наложение отдельных обязанностей могло лишь влечь за собой временное снижение социального статуса). Ограничение свободы как мера наказания связано со стремлением носителей правовой идеологии дистанцироваться и обезопасить себя от личностей с девиантным поведением и с социологической точки зрения может получить несколько разных квалификаций:

1) Лишение свободы перемещения и общения, доступных для других членов общества (например, одиночное тюремное заключение);

2) Ограничение свободы в виде изоляции индивидуумов с девиантным поведением от большинства социума с сохранением для них коллективных личных и общественных прав, в том числе права на создание собственных социальных структур (ссылка и высылка части населения в колонии, позволяющая вторичным социумам самостоятельно эволюционировать до высшей стадии - стадии государства);

3) Лишение свободы, выражающееся в принуждении к общению с криминальными элементами и принуждения к занятиям определенным трудом (вследствие этого тюремное заключение и отбытие наказания в колониях во времена бывшего СССР не соответствует правовому понятию лишения свободы).

Традиционные общества с их высокой степенью демократичности и уважению прав личности обычно не знают понятий преступления против порядка управления, так как социальное положение каждого индивидуума зависит всецело от его личных качеств и не является внешне обусловленным какими-то не зависящими от индивидуума факторами (возраст, происхождение, имущественный ценз и т.д.), например, принадлежностью к какому-то социальному слою, касте и т.д.

Институт носителей правовой идеологии в обществе пережил три стадии: первая - обычное право, при котором соблюдение правовых норм лежит на всех членах общества, вторая - когда эта идеология концентрируется в руках верховного гражданского правителя в разных формах автократии, третья - когда соблюдение и исполнение правовых норм поручается независимой судебной власти в тех формах, в каких она существует. Соответственно с этим меняются критерии преступления: то, что определяется как наказуемое деяние всем социумом; то, что квалифицируется как преступление представителем верховной власти или высшими социальными сферами общества, то, что признано преступлением документально независимо от воли и оценок отдельных членов общества, хотя бы и составляющих большинство в коллективном мнении.

Определение меры наказания также переживает три качественно разных стадии: относительная физическая соразмерность с ущербом от деяния; зависимость от личной воли вершителя правосудия; определение наказания в соответствии со сложившимися правовыми нормами (правовой документ или прецедент).

Отставание правовых норм от уровня социального развития этноса, служащее своеобразным признаком цивилизации, является универсальным свойством любого свода правовых норм с момента появления таких сводов. Традиционность, консервативность норм права и их немотивированность конкретными социально-историческими условиями жизни общества, в котором данные правовые нормы действуют, оказывается ощутимым негативным фактором в развитии общества, это обстоятельство породило феномен изменяемости правовых норм. Однако изменяемость правовых норм эффективна только в том случае, если эти нормы меняются вне смены существующей гражданской власти, вне Упередела правового пространстваФ - действующих норм, системы контроля и размещения судебной власти в системе управления.

В оценке акта поведения как преступления в рамках определенной традиции действуют преимущественно собственно правовые факторы. В оценке наказуемости деяния, признаваемого преступлением, и определении меры наказания присутствуют в основном социальные факторы - личность субъекта, его социальный статус, характер и общественная значимость его деяния. Прослеживается две универсальные закономерности:

1) Чем сложнее социальная структура общества и чем значительнее уровень его дифференциации (например, имущественной), тем большее количество деяний в таком обществе признается преступными (например, количественные различия в обладании имуществом в какой-то момент начинают восприниматься как разные возможности реализации права на владение им);

2) Чем более власть заинтересована в обеспечении собственной безопасности, тем выше степень регламентации норм поведения в социуме безотносительно к его структуре (тоталитарные режимы при любой организации власти в этом отношении одинаковы).

При изучении архаических этнических традиций в части реализации личных прав и свобод индивидуума, степени демократичности социальной организации и управления, характера правовых норм обращает на себя внимание следующие факты: этносы и этнические общности, проживающие в приполярных районах земного шара практически повсеместно характеризуются более высокой степенью свободы индивидуума, нежели другие области, где формировались социальные структуры и правовые нормы иного характера.