Иисус Христос & Дедушка Мазай спасают зайцев
Пришёл с бутылкой дешевого портвейна и тремя яблочками на закуску.
Причём продавщица без слов взвесила дешёвые, выбрала наилучшие.
Все сам и сьел, последнее осталось, оттягивая подол куртки.
Выскочил на улицу, лелея крутобокое в кармане.
Выставил бутылку портвейна, значительно выше низшего разряда.
Выкатил тройку ало-лимонных яблок, причём продавщица без слов взвесила дешёвые, выбрала наилучшие, одно осталось, оттягивая подол куртки. Выскочил на улицу, лелея крутобокое в кармане.
Зимние сумерки. Солнца не было уж пол года. Вечная зима детства. Он достал крутобокое и кинул... поймал машинально, поднёс к лицу. Потрясён. Алое в сумерках. Праздник, новый год, дикое лето, зелёная антоновка. Он кинул мне его, это чудное яблоко, такой же, как и я, солдат, Колька Костучев. Такой же в сущности ребёнок. Отказался от чуда. Во имя чего?
Мне тридцать пять, я только, что поднёс ко рту яблоко, знаю, мне было восемь и я помню его имя. Это.. простите, что название рассказа пишу в конце и никак не выделяя, так, что будь готов к следующему слову, которое всё же придётся выделить. Не внешне, а по смыслу. Что бы по контексту стало сразу ясно, а то многие будут спорить, упрутся и ни чего не докажешь. Нужны конкретные письменные подтверждения. Я уже просто в раздражении от безвыходности. Ну чем тебе помочь? Великодушие - нормально здесь смотрится? Ошибочно полагал, что нельзя писать с большой буквы. Жизнь распорядилась по своему и оказалась права, как всегда. Даже с большой буквы, оторванное от тела не работает. Ну вот попробуй -
Выставил бутылку портвейна,
ну да , конечно, то же самое, поэтому не спеши и правильно настройся,
на распев, ностальгия, детство, все струны души напряги, что то расслабь.
Слёзы. Они помогают. Злоба поднимается и ещё - насмешка.
Теперь пожалуй будет трудно. Я построю слова в ряд, как их надо петь.
А.а.а..а, впрочем делай са... и вот тут я призадумался.
Я лично, умираю от усталости, но держу связь с тобою...
так, что на распев...
значительно выше низшего разряда.
Выкатил тройку ало-лимонных яблок,
одно осталось, оттягивая подол куртки.
Выскочил на улицу, лелея крутобокое в кармане.
Зимние сумерки. Солнца не было уж пол года.
Вечная зима детства.
Он достал крутобокое и кинул...
поймал машинально, поднёс к лицу.
Потрясён. Алое в сумерках.
Праздник,
Новый год,
Дикое лето,
Зелёная антоновка.
Он кинул мне его, это чудное яблоко,
такой же, как и я, солдат, Колька Костучев.
Такой же в сущности ребёнок. Отказался от чуда.
Во имя чего?
Мне тридцать пять,
я только, что поднёс ко рту яблоко,
знаю, мне было восемь и я помню его имя.
Это - Великодушие.
Как бы уход в сторону. Не доброта, а великодушие. Я вот тоже почти добрый, но не великодушный. Больше душный.
В беседе с Гошаней вспомнили Мирного / фамилия такая, как он сам /
- Не глубокий - говорю.
- Главное, что бы был добрым.
Вот такие правильные понятия о важности. Я понял и признал тут же свои заблуждения.
Выше нечто типа рассказа приведено. Не все въезжают в метафоры. И сам условно рассказ не может претендовать на гордое название метафоры. Однако для некоторых требует пояснений
- А про что же это?
Рассказец про то,
как поднес я, невеликодушный человек ко рту яблоко и вспомнил, как
лет тридцать назад, серым зимним днем, какой то солдат кинул мне с машины алое яблоко.
Я сам был солдатом, сам люблю яблоки и воспринимаю его действия как подвиг, как магический жест.
Я запомнил его, его имя. Воинская часть в пяти километрах в лесу. Мы встретились.
Позже он заходил с другом к нам домой, сидел на кухне, беседовал с отцом - мамой.
Служба закончилась и Коля Костучев уехал в Белоруссию.
След его остался, он изменил мою жизнь.
I arrived with the bottle of cheap port and three apples to the hors d oeuvre. The salesgirl without the words weighing cheaestp, selected best. Entire itself and s'el, the latter remained, ottyagivaya the hem of jacket. Jumped out to the street, leleya of krutobokoye in the pocket.
Vystavil of butylku of port, znachitel'no of vyshe of nizshego of discharge. Vykatil the troika of alo- lemon apples, the salesgirl without the words weighing cheap, it selected best, one remained, ottyagivaya the hem of jacket. Jumped out to the street, leleya of krutobokoye in the pocket.
Winter are twilights. The suns not it was already the floor of year. Eternal winter of childhood. It reached krutobokoye and threw... it caught mechanical, it presented to face. It is shaken. Ruby-colored in twilights Prazdnik, new yr, wild summer, green antonovka apples. It threw to me this his, strange apple, the same as 4, soldier, Kol'ka Of kostuchev. The same in the essence child Otkazals4 from the miracle. In the name of what?
To me tridtsat' five, 4 only, that presented to the mouth the apple, I know, to me it was eight and 4 I remember its name this... you prostite, that the name of story I write at the end and in no way separating so that be ready to the following word, which nevertheless it is necessary to isolate. Not outwardly, but according to the sense. Which on the context became immediately clearly, and that many will argue, uprutsya and not what you will prove. Concrete written confirmation is necessary. 4 it is already simple in the irritation from the hopelessness. Well than to you soak? Generosity - normally here does look? It erroneously assumed that it cannot be written from the capital letter. Life was ordered on its and proved to be right, as always. Even from the capital letter, torn from tela does not work. Well here try
Vystavil of butylku of port, well yes, of course, the same; therefore do not hurry and it is correct attitude, to raspev, nostalgia, detsvo, all strings of soul strain, that that weaken. Tears. They help. Spite rises and still- mockery. Now perhaps it will be difficult. I will build words in a number, as they must be sung. A.a.a..a, however make with SA... and here here I hesitated in thought. 4 personally, I die from the fatigue, but I hold connection with you... so that to raspev...
znachitel'no of vyshe of nizshego of discharge.
Vykatil the troika of alo- lemon apples,
odno remained, ottyagivaya the hem of jacket.
Vyskochil to the street, leleya of krutobokoye in the pocket.
Winter are twilights. The suns not it was already the floor of year.
Eternal winter of detstva.
It reached krutobokoye and threw.
po1mal is mechanical, it presented to face.
It is shaken. Ruby-colored in the twilights.
Holiday, new yr, wild summer, green antonovka apples.
On threw to me this his, strange apple,
but takoy as 4, soldier, Kol'ka Of kostuchev.
The same in the essence child. It forewent the miracle.
In the name of what? To me tridtsat' five,
4 only, that presented to the mouth the apple,
I know, to me there were eight and 4 I remember its name.
This- generosity.
